Vasusa
В рамках расширения театральных горизонтов на прошлой неделе осваивала Геликон-оперу. Против этого театра у меня были некоторые предубеждения, но после похода они полностью рассеялись.

Начать с того, что особенностью театра считается эпатажность постановок, шок-эффект и дерзость. К этому располагает репертуар театра, в котором кроме произведений классических композиторов много современных опер, например, Пуленка или Яначека. Достаточно, впрочем, посмотреть фото на сайте театра, чтобы понять, что как минимум художники по костюмам резвятся там на славу. Эта-то эпатажность и заставляла меня некоторое время обходить театр стороной, но когда на сайте Bigbilet я увидела билеты в Геликон в три раза дешевле, чем в МАМТ, вопрос идти или не идти отпал сам собой.

Выбралась я на два спектакля, все-таки проверенных временем: на "Царскую невесту" и "Бориса Годунова".


Постановка "Невесты" оказалась, кстати, вполне традиционной: исторические костюмы, массивные декорации белокаменной Москвы, занимающие полсцены, и совсем капельку режиссерских вольностей. Всего-то юродивый звонарь, вносящий в постановку надрыв и аутентичность и на которого могут отвлечься заскучавшие зрители, да красная смирительная рубашка Марфы в последней картине. Рубашка смотрится живописно, но, на мой вкус, превращает действо в масло масляное, не неся дополнительных смыслов или намеков.

При этом, основной задаче - развлечь, поразить зрителя - постановка выполняет. Секса хватает: на сцене достаточно обнаженки, правда, целомудренной. Любаша периодически появляется в исподней рубашке, вполне себе приглашающе ложится под Грязного в их дуэте, а в сцене с Бомелием он вполне явно ее дерет, поставив к стенке, хоть это и прописано в сюжете.

Тут нельзя сетовать на режиссера, из песни слов не выкинешь, конечно же. Мешает другое: сцена слишком мала. Основное здание Геликона обещают открыть в сентябре, а пока все спектакли проходят в крошечном зальчике на Новом Арбате, рассчитанном на 250 зрителей. Оркестру негде разгуляться, и масштабности, объёмности оперы не чувствовалось. Артисты жались к краю сцены, музыка звучала плоско, и услышать произведение целиком мне не удалось. Все равно что фильм смотреть из первого ряда кинотеатра: вертишь головой туда-сюда, а полной картинки не складывается.

Но при этом солисты в Геликоне потрясающие! Лариса Костюк совершенно удивительна: ее мягкое, сильное и глубокое меццо-сопрано - суть Любаши, женщины до мозга костей, по-женски преданной, по-женски мстящей и по-женски расплачивающейся за то, что ей нужно - своим телом. Ее, чувственной и мягкой, соперницей оказывается чистая, светлая Марфа, которую очень хорошо спела молоденькая Лидия Светозарова.

Сергей Топтыгин неплох в роли мятущегося Грязного, есть в нем демоничность, одержимость, мне показалось даже, что он сыграл лучше, чем спел (в "Борисе Годунове" это даже более явно), хотя голос у него глуховатый, мягкий и приятный на слух. Но запомнился мне Дмитрий Хромов в партии Бомелия: у него сильный, звонкий тенор, а в образе развратного и трусоватого немца-лекаря он очень хорош, инородность, обособленность и даже инопланетность видны невооруженным глазом.

Михаил Гужов в партии Собакина хорош, но еще лучше он в "Борисе Годунове", который мне понравился гораздо больше, несмотря и на большую его дерзость.

Дело, может, быть в музыке. У Мусоргского плавные мелодии и пронзительные хоры, слушать которые сплошное удовольствие. Вообще он мне нравится больше и больше, и я могу понять иностранцев, которые с огромным удовольствием чаще всего ставят именно Мусоргского. В его произведениях есть масштабность, эпичность и надрыв, и если возвращаться к киноаналогиям, они сродни американским блокбастерам. В постановке Геликона это скорее музыкальный спектакль, в котором каждый найдет конфету по вкусу.

Спектакль очень живой: если это шинок, то уж с дородной шинкаркой точь-в-точь как Хелена Бонем-Картер , кромсающей капусту и лупящей мужиков по заду; если юродивый, то босиком, почесывающийся, загнанный, но со страстишками, словно сошедший со страниц Достоевского; а если свидание, то непременно с откровенной сценой. Девочки, сидевшие позади меня, кривились и возмущались когда Марина ножкой гладила пах юродивого, а он заставил ее взять у себя в рот, символически, конечно. Серьезно, какое "фу", ханжи??

Певцы гораздо свободнее чувствуют себя на сцене еще и потому, что пространство организовано партером, ступенями поднимается к рампе и его почти в три раза больше. Такая задумка позволяет развиваться действию на нескольких уровнях и дает большую свободу хору, который не создает фон для исполнителей, а сам является действующим лицом; Кстати, подвижный хор - еще одна особенность Геликона.

Декораций минимум, но спектакль очень яркий, кроваво-красный, и эта кровавость, животная злоба, звериность только подчеркиваются красными капюшонами-масками у хористов, костюмами польских придворных и светом. История из Смутного времени, как же иначе. Но вот аллюзия на современные события в конце, когда новоявленный царь Федор Борисович появляется на сцене в сером костюме и зачесанными набок волосами и даже слепому понятно, что это уже не Царь, а президент, на мой взгляд, излишня. Да, вишенка на торте, да находчивое решение, но вневременным этот спектакль выглядел бы завершеннее.

Певцам-актерам здесь есть где себя показать. Василий Ефимов, с сильным чистым голосом, великолепен в роли Юродивого, так же хороша Александра Ковалевич в партии Марины, а лучше всех был Гужов, исполнивший Бориса и показавший его живым, страдающим человеком. Не правителем, а человеком. Когда он, уже передавший власть сыну, но все же не в силах от нее отказаться, неуклюже карабкается по рампе и в последний раз шепчет: "Простите! Прост...", пробирают мурашки.


Конечно, наглядностью и театральностью постановки Геликона ближе к мюзиклам, чем к опере в классическом ее понимании. Но хуже они от этого не становятся, грань между эпатажем ради эпатажа и зрелищностью соблюдена, к тому же музыку и либретто никто не меняет! А что касается предубеждений... Еще Джейн Остин писала об их вреде, а она была мудрой женщиной.








@темы: театр, отзывы, музыка