Vasusa
3 сентября был день рождения Сергея Довлатова. Из всех московских театров только в МХТ не забыли об этой дате (ура!) и поставили в сентябрьскую афишу спектакль "Новый американец" по произведениям Сергея Донатовича. Причем спектакль практически легендарный, созданный Петром Штейном двадцать два года назад и до сих пор идущий в изначальном варианте - не считая смены актерского состава. Замечательный, нисколько не устаревший, хоть и достаточно редкий гость в репертуаре театра, этот спектакль - большой подарок и поклонникам Довлатова, и зрителям не знакомым с его творчеством. Проверено на себе и друзьях. В чем секрет мхатовской постановки?

В самом материале, конечно же. Простая, точная и остроумная проза Довлатова так и просится на сцену, а Петр Штейн и Сергей Марьянов очень бережно отнеслись к его текстам. Невозможно удержаться от смеха над знаменитыми уже афоризмами про курение, алкоголь и суть человека. Хотя тональность повествования периодически неуловимо меняется, когда, например, заключенный Гурин (Ростислав Лаврентьев) подмечает, что вожди революции - преступники похлеще тех же зэков. И становится не смешно, а даже и страшновато, потому что - а ведь и правда. У Лаврентьева вообще талант мягко переходить от незначительного к серьезному (в "Бунтарях" он это хорошо делает), и в этом приеме тоже весь Довлатов, мастерски умеющий соединять веселое и печальное.

Вообще атмосферу довлатовских книг спектакль Штейна передает прекрасно. Мне даже показалось, что любители и знатоки творчества Сергея Донатовича в зале преобладали и пришли они именно за атмосферой. И не остались разочарованными - овации на поклонах тому доказательство! Спектакль рассказывает о трех эпохах в жизни писателя: службе в исправительно-трудовых лагерях, работе в литературном музее-заповеднике и жизни в эмиграции. А действие на сцене происходит в полупустом пространстве обшитой деревом комнаты. Она становится то залом для репетиций на зоне, то гостиничным номером в американском отельчике, то домом Довлатова в Пушкинских Горах (и такое единство места символично). Мне довелось бывать в том доме, и на спектакле меня потрясло, насколько точно художникам удалось воссоздать светлую, но грустную атмосферу довлатовской эпохи.



И что мне кажется самым важным: Штейн поставил спектакль не по произведениям Довлатова, а о самом Довлатове - через призму его произведений. Если заглянуть за завесу юмора в «Новом американце», то откроется трагедия человека, наблюдающего действительность со всеми ее бедами и недостатками, но не умеющего ее изменить. Довлатова в спектакле играет Дмитрий Брусникин, который показывает его, еще отчетливее чем в книгах, не-героем и плывущим по течению наблюдателем. Эта трактовка подчеркивается в самом начале спектакля, когда персонаж Брусникина появляется на сцене не вместе с остальными персонажами, а проходит по галерее, обращаясь непосредственно к зрителям.



Дмитрий Брусникин даже внешне похож на Довлатова: аккуратная борода коробом, тяжелый ищущий взгляд. Думается, что наблюдатель Довлатов в спектакле уже нашел ответы на все свои вопросы – и ответы эти нелестные. В чем разница между интеллигентами и зэками, деревенскими, эмигрантами и майорами КГБ? Ни в чем: все одинаково страдают – и пьют от бытовой неустроенности, от невозможности приблизиться к ставшему мифическим идеалу. И в этом тоже единство - только не места, а советского народа.

Сам же Довлатов страдает от тяжелых противоречий (любовь и долг, отношение с властью, творческая реализация - в спектакле все эти темы затрагиваются), но больше всего от невозможности жить в своем отечестве. Оказавшись во многими желанной Америке, он плачет ночами от горя и любви к стране, в которой родился. И в этом основной лейтмотив спектакля: безусловная наша любовь к родине, какой бы небывалой, парадоксальной и даже жестокой эта родина ни была.

"Новый американец" - это с большой любовью воссозданная картина советской жизни, это спектакль о тяге к родной стране. Посмотрев его, поняла: над этой страной можно подшучивать или бежать из нее, любить ее трудно, а подчас не за что и практически невозможно, но принадлежность к ней мы будем чувствовать везде и всегда. Независимо от эпохи и политического режима. Из года в год таких новых американцев, европейцев или канадцев только прибавляется. Значит, произведения Довлатова - честные, откровенные и настоящие - будут жить так же, как и этот поистине вечный спектакль. Такой же честный и откровенный.


Фото Екатерины Цветковой, из частного архива (samojloff.livejournal.com/92349.html#comments) и мое.